Импланты и липофилинг

Юлия Титова: Здравствуйте, в эфире канал «Медиадоктор» и программа «Пластическая хирургия с доктором Захаровым», которую ведет Антон Захаров, пластический хирург, наша звезда. Помогать буду я, Юлия Титова. Говорим мы сегодня об имплантах и липофилинге, что выбрать из двух этих процедур и какие у обеих недостатки и преимущества. Антон, здравствуйте.

Антон Захаров: Здравствуйте, Юля.

Юлия Титова: Рада вас вновь приветствовать в нашей студии.

Антон Захаров: Мне тоже очень приятно.

Юлия Титова: Давайте разбираться в понятиях, прежде чем будем проводить черту между ними. Начнем, наверное, с липофилинга. Что это за процедура, в чем она заключается и в каких случаях она применима?

Антон Захаров: Вы знаете, это очень интересный тренд последних лет. Тема пересадки жира из одних мест в другие она стала действительно очень актуальна. И хирурги активно рассматривают такие возможности и для перемещения небольших массивов жира, закрытие там таких органических эстетических дефектов, и каких-то контурных коррекций.
Но в контексте нашего сегодняшнего диалога мы хотели бы, наверное, осветить вопрос замены имплантации, таких классических вещей, как, допустим, увеличение молочной железы с помощью имплантатов силиконовых на вот эту новую технологию пересадки жировой ткани.
И тут есть очень много за и против, тема актуальная, тема современная. Поэтому я думаю, что начать разговор мы можем с того, почему же потребовалось искать что-то новое, когда уже есть имплантация.

Юлия Титова: То есть на сегодняшний день молодые и не очень молодые ваши пациенты, пациентки будущие стоят перед выбором – импланты или липофилинг. Давайте разберемся, в каких случаях именно операционных используется липофилинг? Как я поняла, это увеличение груди, но в каких случаях еще применим этот метод?

Антон Захаров: Есть масса возможностей применить пересадку жировой ткани, потому что липофилинг – это пересадки собственной жировой ткани из одного места в другое. И при коррекции тела, как, допустим, коррекция ягодиц, коррекция контуров молочной железы, заполнение мелких дефектов в любых других частях тела. И на сегодня это актуально и в отношении лица. Потому что есть возможность забрать жировую ткань, например, где-то с талии и возместить объемный дефицит в области скул или в области щек, или еще, где есть в этом потребность.
Постановка вопроса о тотальной замене и выборе между имплантами и липофилингом, например, в отношении увеличения груди, это немножко некорректно, потому что это не взаимозамещающие технологии. У каждой есть свои массивные плюсы и значимые минусы, которые мы, я надеюсь, и осветим сегодня.

Юлия Титова: Раз мы заговорили о груди, давайте разбираться. Липофилинг позволит нам увеличить грудь на те размеры, на которые мы хотим, или здесь есть тоже какие-то ограничения? Скажем, можем ли мы с первого размера сделать сразу третий или четвертый? Или есть какие-то здесь уже ограничения?

Антон Захаров: Тут есть значимые ограничения при однократной процедуре. Конечно, чем больше пересаживается жировой ткани одномоментно, тем меньше ее приживаемость, тем хуже прогноз в отношении ее остаточного объема по прошествии там полугода или года.
Потому что та ткань жировая, которая перемещена в новое место, но не смогла полноценно прижиться в этой зоне, она либо рассасывается, либо разрушается и впоследствии замещается соединительной тканью, и это не очень выигрышно. Поэтому считается прогностически благоприятными пересадки умеренных или небольших объемов жировой ткани.
Если мы пытаемся сразу переместить много, то риск того, что эта операция будет несостоятельна и жир не приживется, он значительно увеличивается. Поэтому, конечно, если мы говорим о значимом увеличении, допустим, с первого размера до третьего, то это слишком большой шаг для однократной сессии. Тут надо сразу понимать, что это минимум три или четыре операции последовательные с этапным деликатным увеличением.
В этом случае, конечно, липофилинг значительно проигрывает имплантации, потому что с помощью имплантов можно достичь одномоментно любого желаемого результата практически и с гарантиями отсутствия потерь объемов в перспективе. У липофилинга все наоборот. Только небольшими объемами и в много этапов.

Юлия Титова: Постановка имплантов в принципе нам понятна. Импланты это что такое? Это целостный такой элемент, который помещается в соответствующую зону. Как происходит липофилинг? Это же наверняка очень отличается. Это, наверное, больше инъекционный какой-то метод. И есть ли визуальные отличие от имплантов и тактильные?

Антон Захаров: Отличия по всем параметрам, от А до Я. То есть между этими технологиями нет ничего общего, вы правы. Мы, с одной стороны, при имплантации действительно перемещаем имплант в структуру ткани молочной железы и передней грудной стенки, потому что чаще всего имплант все-таки стоит в двухплоскостном кармане, часть в подмышечном пространстве, часть в поджелезистом.
При липофилинге это очень большое количество мелких пересадок микрообъемов жира с помощью тонких канюль для того, чтобы жир распределился в здоровых тканях и имел возможность прижиться. Потому что если он вводится единым объемом, конечно, никаких шансов на то, что этот объем приживется, не существует. Потому что нет контакта этих пересаженных структур с микрососудами, которые могут начать питать эти ткани, чтобы они выжили.
Поэтому технология липофлинга она в принципе заключается в любой зоне тела в множестве микровведений этого жира в разные точки в трехмерном объеме для того, чтобы каждая часть, небольшая часть этой жировой ткани находилась в окружении здоровых тканей, которые имеют возможность их, грубо говоря, принять на борт, в свою зону, чтобы эта пересадка была состоятельна, чтобы трансплантат был жив.
Главным минусом липофилинга как такового и особенно в работе с молочной железой в том, что мы не можем никогда полноценно прогнозировать степень усадки этого жира. Часть этого жира рассосется, часть не рассосется и приживется, и создаст тот объем, который мы хотим. И нет возможности в конкретном клиническом случае у данного пациента знать, сколько жира останется, сколько не останется. И соответственно, прогнозирование этих манипуляций оно гораздо более сложное, чем, допустим, при имплантации.
Вторым серьезным минусом является то, что, если жир рассасывается с формированием неких внутренних рубцов, то на ощупь это может быть тоже не очень здорово. Поэтому, конечно же, нельзя говорить о том, что есть такой тренд, что можно заменить имплантацию молочной железы с помощью липофилинга и пересадки жировой ткани.
Это принципиально разные вещи, каждый со своими большими плюсами и минусами. И вот такой ультимативный подход, что все, имплантам бой, только пересаживаем жир, конечно, лишен основания на сегодня. Так же, как и наоборот, отказываться от липофилинга как от технологии в принципе в отношении молочной железы это спорно.
С точки зрения своей собственной практики я могу сказать, что липофилинг крайне актуален, когда нужно работать с мелкими эстетическими дефектами после уже проведенной маммопластики той или иной, в том числе с постановкой имплантатов.
Когда есть дефекты контура, есть небольшое истончение покровных тканей над имплантом, которое делает этот имплант визуализируемым, то, конечно, в таких случаях локальная пересадка жировой ткани небольшим объемом именно для камуфляжа этих эстетических недостатков отлично решает проблему. С точки же зрения радикального увеличения, мой выбор – это импланты однозначно, потому что для меня крайне важны прогнозы.

Юлия Титова: Касательно судьбы жировой ткани, которая не прижилась в молочной железе, что происходит с ней дальше? То есть она не рассосалась, она просто не прижилась, ее в дальнейшем удаляют или каким-то определенным образом провоцируют ее на разжижение и удаление?

Антон Захаров: Есть благоприятный ход развития событий, когда организм сам справляется с этими тканями, постепенно они рассасываются либо замещаются частично соединительной тканью по типу внутреннего рубца. Тогда это не является большой проблемой.
Есть неблагоприятный исход событий, когда пересаженные нежизнеспособные трансплантаты либо вызывают воспалительную реакцию, либо объединяются в более крупные полости, так называемые олеомы. И уже вот этот жир, который, скажем так, не является живым, он не является уже на этот момент собственными тканями, он уже погибшая структура формирует…

Юлия Титова: А это, простите, ошибка врача будет или же это просто непредсказуемый результат индивидуального организма?

Антон Захаров: Это как может быть и непредсказуемым результатом при абсолютно правильной технике и правильном введении. Конечно, когда есть какое-то нарушение технологии, то риски этого значительно возрастают. Это может быть и следствием в том числе ошибочных действий.
Чаще всего это результат как раз попытки радикально увеличить пересаживаемый объем. Потому что тот, кто это делает, он пытается достичь более радикальных результатов, получить больший эффект, тем самым переходит границы возможных объемных пересадок рекомендованных и в результате получает на выходе только проблемы, которые могут реализоваться и как воспалительный процесс, либо просто как необходимость удаления этих тканей в связи с тем, что этот жир уже перешел в другую фазу и это вызывает некий эстетический дискомфорт. То есть тут грань очень тонка.
И я повторюсь, что, с моей точки зрения, воспринимать липофилинг молочной железы как замену имплантации и как возможность дать радикальный объем некорректно, мне кажется это неверным. Это в лучшем случае взаимодополняющие технологии, но ни в коем случае не взаимозаменяющие. Хотя такой тренд есть.

Юлия Титова: Ну такой, наверное, предсказуемый вопрос. Так как мы пересаживаем наш собственный жир, девушка сидит на строжайшей диете. После липофилинга при соблюдении диеты может ли жир этот взять и «схуднуть», так скажем, и все процедуры, все манипуляции, которые были проведены, сойдут на нет?

Антон Захаров: Ну тот жир, который подвергся липотрансферу, пересадке, он несколько не в полной мере, можно сказать, включен в метаболическую цепочку, вот как все остальные наши жировые ткани.
Конечно, так как в нем и степень васкуляризации, кровоснабжения, ниже явно, и он находится в зоне рубцовых тканей, что прогностически тоже ухудшает его взаимодействие с общей средой организма, то он, наверное, будет одним из последних участвовать в этих процессах. Я думаю, за это не стоит опасаться. Тут, скорее, вопрос локальных эстетических проблем более актуальный в этом случае.
В отношении того, у каждого ли человека есть, где взять жир, конечно, для деликатных перемещений, когда нужно там 30, 40, 50, 60, 70 миллилитров, у каждого человека можно найти, даже у очень худого, это не проблема.
Если же мы говорим о массивных каких-то перемещениях, когда нужно 200-300 миллилитров, еще и с каждой стороны, то, конечно, это зачастую не такая простая задача. Но, с другой стороны, наверное, это не нужно, потому что столько никогда не приживется.
Я хочу отметить, что в отношении липофилинга молочной железы есть достаточно серьезные проблемы, которые часто остаются за кадром и не освещаются. Введение, особенно массивное введение жировой ткани путем липотрансфера в молочную железу, к сожалению, делает неэффективными дальнейшие методы скринингового исследования на тему рака молочной железы. То есть маммография как метод исследования в дальнейшем у этих пациентов не является в полной мере эффективным, то есть уже только МРТ.
И это важно, потому что скрининг при раке молочной железы массовый – это один из основных методов ранней диагностики и профилактики. Пациентки, которым сделали эту процедуру, они уже не могут так обследоваться. Это очень важно и об этом часто не говорят.

Юлия Титова: А с имплантами ситуация стоит другая.

Антон Захаров: Да, с имплантами нет проблем никаких.

Юлия Титова: Тоже вопрос из разряда глупых, но любопытных. Существуют ли донорство жировой ткани в таких вопросах?

Антон Захаров: Конечно же нет. Потому что в принципе любые ткани от одного человека к другому можно переместить, основываясь на совместимости. Скажем так, это тесты, которые проводятся только при пересадке органов. Но даже небольшой кусочек жировой ткани он по совместимости должен быть аналогичным, как при пересадке почки. То есть это невозможно, от одного человека к другому жировую ткань спонтанно пересадить нельзя.

Юлия Титова: Очень жаль. Мне кажется, доноров нашлось бы очень много.

Антон Захаров: Я согласен, я думаю, это какая-то биржа была бы в таком случае. Кто-то бы сдавал, кто-то брал. Но, видите, все несколько сложнее. Между людьми ничего перемещать нельзя.

Юлия Титова: Ну опять в рамках обсуждения груди, в каком случае мы сто процентов выберем импланты и какие еще существуют противопоказания к липофилингу, когда стоит отказаться от липофилинга и выбрать все-таки имплант? Помимо, как мы уже обсудили, достижения нужного размера, когда липофилингом можно увеличить грудь только на один размер.

Антон Захаров: В лучшем случае.

Юлия Титова: В лучшем случае. И недостаток жировой ткани. Какие еще могут быть противопоказания?

Антон Захаров: Противопоказанием служит любая деформация молочной железы, требующая импланта как каркаса, допустим, тубулярная деформация. Либо если есть значимые элементы птоза молочной железы, опущения молочной железы, то липофилинг нам не позволит никак расправить эти ткани и придать им возвышенную или правильную позицию и форму, он даст только объем. Поэтому во всех остальных случаях это точно имплантация, нет никаких вариантов.
Опять же, в моей практике, если мы говорим о моих личных взглядах, то вообще это всегда имплантация, липофилинг – только для коррекции локальных эстетических дефектов. Потому что вот эти многоэтапные пересадки с попыткой надеяться на то, что что-то останется, они мне не очень близки в силу своего странного прогнозирования и большого количества осложнений гораздо больше, чем у имплантации.
Поэтому в моей практике это сочетание методик в случае необходимости коррекции мелких дефектов. Либо очень деликатная коррекция, когда действительно для имплантов нет такого дефицита объема. Но это редкость, таких пациентов очень мало.

Юлия Титова: А каковы риски того, что имплант не приживется груди?

Антон Захаров: Вы знаете, термин «не приживется» он очень спорный относительно имплантатов, потому что приживаемость силиконовых имплантатов крайне велика. Вопрос в том, будет ли взаимоотношение организма с имплантом достаточно комфортным для пациента. Вот, наверное, вот так можно его перефразировать. Истинные риски того, что будут какие-то сложности при имплантации, например, капсульная контрактура – это основная проблема, около 10%.
Я, конечно, понимаю, что есть хирурги, которые заявляют, что у них нет капсульных контрактур. Но если своих пациентов никогда не смотреть после операции, то и действительно не будет. Их просто переоперирует кто-то другой. Есть интересные производители, которые заявляют, что у них полпроцента капсульных контрактур, но и то, и другое это, конечно, абсурд.
В реальной практике эстетического хирурга, который занимается маммопластикой долго и большими количествами, количество контрактур около 10%. Если техника вмешательств отточена, если все подобрано правильно, нет каких-то сопутствующих провоцирующих факторов, 7, 8, 9, 10%. Вот в таких пределах, честные цифры таковы. В этом случае, конечно же, это совместная проблема и врача, и пациента.
Чаще всего такие случаи, по крайней мере половина из них, требует хирургической коррекции через год. Но эти риски они все обязательно обговариваются, они обсуждаются, пациенты о них предупреждены. Для специалистов, которые работают в честном поле, в честном взаимодействии с пациентом, это диалог и совместное принятие таких неприятных рисков для обоих сторон.
Опять же, не нужно верить в недобросовестную рекламу, когда кто-то говорит, что у него нет капсульных контрактур при имплантации. Это так же, как заявить, что есть кто-то, у кого нет осложнений. Это ж невозможно. Понятно, что есть статистика.

Юлия Титова: Анестезия какая используется при увеличении груди с помощью имплантатов и при липофилинге? Одинакова ли она или все-таки есть разница?

Антон Захаров: И там, и там это, конечно, медикаментозный сон, той или иной глубины. При липофилинге это может быть внутривенная анестезия, при имплантации это все-таки ингаляционный наркоз. В принципе, под местной анестезией ни то, ни другое выполнять не является никак правильным, поэтому в любом случае человек спит и отдыхает.

Юлия Титова: А продолжительность процедуры?

Антон Захаров: В среднем, около часа, час-полтора.

Юлия Титова: При липофилинге, я так понимаю, мы делаем сразу две манипуляции: забираем жировые ткани и их сразу пересаживаем. Очень хочется перейти к ягодичной зоне. Мне почему-то кажется, или я может быть, не с теми людьми общаюсь, но все-таки это не самая, наверное, в России или по Москве востребованная процедура. Может быть, вы меня поправите, или скажете другую статистику?

Антон Захаров: Вы знаете, это очень востребованная в определенном сегменте процедура. Но тут лагерь хирургов разделился на очень разные, диаметрально противоположные взгляды. На сегодня это достаточно модно, достаточно актуально, когда, действительно, берут жировую клетчатку в области живота и талии, перемещают в область ягодиц. Тем самым и там больше, и тут меньше, и в целом эстетика тела улучшается.
Но, во-первых, такое улучшение эстетики дискутабельно в соотношении с классическим представлением об эстетике тела, это раз. Во-вторых, мое стойкое мнение, что для увеличения ягодиц нужно посещать спортзал. Это мое очень стойкое мнение.

Юлия Титова: Но это же целые месяцы, а то и годы!

Антон Захаров: Да. Но это совершенно разные вещи между пересадкой жира и посещением спортзала. Скажем так, для деликатной коррекции, допустим, каких-то мелких дефектов, мелких неровностей, липофилинг ягодицы – это актуально. В том формате, как это выполняется сейчас, когда делаются массивные большие пересадки – на мой взгляд, это категорически неправильно.
Во-первых, у этой методики реально много осложнений и общехирургических, и общесоматических, и в целом это достаточно рискованная манипуляция. Хотя, зачастую, хотят представить, что это не так.
С другой стороны, если оценивать пальпаторно, что получается в результате, это зачастую похоже на мешок с орехами, то есть это на ощупь совсем не то же самое, что после посещения спортзала. Вряд ли какая-то женщина хотела бы иметь такие результаты. Но таких результатов этой методики очень много и исправить это очень сложно.
Поэтому, честно скажу, я против массивных пересадок в область ягодиц жира. Я считаю, что нужно идти в спортзал, получать хороший контур. Это абсолютно достижимо, это отнюдь не так сложно, как это зачастую некоторые представляют. Это и для здоровья полезнее общего, и с точки зрения эстетики несопоставимо лучше с тем, что дает липотрансфер в ягодицы. Это мое личное мнение.
Скажем так, я исхожу из таких позиций в выборе тех методик, которые я использую: сделал ли бы я что-то подобное себе, допустим, будь я женщиной (слава богу, как мужчине мне это не актуально абсолютно), и сделал ли бы я подобную манипуляцию кому-то из своих близких, допустим, сестре, жене, кому угодно. Если я отвечаю на все эти вопросы «нет», то я никогда не буду делать это для своих пациентов. Здесь то же самое: я не стал бы этого выполнять в таком формате. Поэтому спортзал, и только!

Юлия Титова: То есть, будучи вашей, допустим, пациенткой с таким запросом, вы мне откажете?

Антон Захаров: Да, я вам рекомендую пойти в фитнес.

Юлия Титова: Спасибо большое. Очень ценю вас за честность. А мы сейчас прервемся на небольшую рекламу и вернемся в студию.

Юлия Титова: Мы возвращаемся в студию канала «Медиадоктор». В эфире программа «Пластическая хирургия с доктором Захаровым». Мы сегодня говорим о липофилинге и имплантах.
Я поняла, к вам за этой процедурой можно даже не идти, не стучаться в ваш кабинет. Но все-таки с точки зрения физиологии хочется разобраться, насколько приживается (опять-таки это любимое мое слово на сегодня) жировая ткань в зоне ягодицы? Есть ли различия между ягодицами и грудью в этом вопросе?

Антон Захаров: В области ягодиц приживается лучше. Я сделаю небольшую поправку. Это не значит, что ко мне не нужно стучаться с этими вопросами в кабинет. Это значит, что липофилинг ягодиц хорош как деликатная контурная коррекция. Когда есть дефекты контура небольшие, можно с помощью собственного жира их заполнить. В этом отношении липофилинг – актуальная технология.

Юлия Титова: То есть с плоской попой за большой не приходить.

Антон Захаров: Да. А вот с точки зрения значимого увеличения объема, когда нужно пересаживать по 300, по 400, по 500, по 800, много миллилитров жира в каждую ягодицу, чтоб получить желаемую форму и объем – в этом отношении это неактуальные вещи для меня, это спортзал. Тут должна быть дифференцировка. Я же не отрицаю как факт эту технологию для себя. Я тоже делаю эти операции, но именно с точки зрения контурной коррекции, а не создания объема. Это разные вещи.

Юлия Титова: Но у нас есть альтернативы, это имплантаты. Их же тоже устанавливают в эту зону, как я понимаю?

Антон Захаров: Да, есть такая технология, имплантация в структуру большой ягодичной мышцы, более прогнозируемая и более эффективная, чем липофилинг ягодиц. И конечно, для этих операций в структуре работы эстетического хирурга, действительно, есть свой пациент, чаще всего с нарушением массива наклона таза, у которого в принципе при занятиях спортом нет возможности как-то перераспределить объем в этой зоне за счет мышечной массы. Но это исключение из правил.
Таких людей на самом деле очень мало, у кого это действительно так и для кого это является необходимостью. Есть специалисты, которые заточены в своей практике именно на работу с поясом нижних конечностей, которые активно занимаются имплантацией ягодичных имплантов, имплантов голени на больших фокус-группах. Это достаточно хорошая технология. Вопрос в том, что показаний для нее очень мало. Фактически это, конечно, имеет место быть.

Юлия Титова: Но, показания одно вы уже нам указали. А простое желание девушки вы как будете рассматривать?

Антон Захаров: Тут надо индивидуально оценивать, на чем базируется это желание: на объективных анатомических предпосылках или на, опять же, лени в посещении спортивных каких-то мероприятий и получении физических нагрузок. Тут нужно дифференцировать: реально человек нуждается в такой серьезной коррекции, или все же он может достичь этого просто коррекцией образа жизни.

Юлия Титова: Я видела очень много роликов на YouTube с девушками с имплантами в ягодичной зоне. У меня всегда возникал вопрос: могут ли они куда-то съехать или изменить свое положение? Как вообще на такой попе сидеть? Есть ли какие-то изменения в жизни, в обыденных привычках?

Антон Захаров: Отличный вопрос! Если все выполнено технологически правильно и все нормально прижилось, нет никаких послеоперационных осложнений и неприятностей, то конечно, визуализироваться так импланты не должны. Пальпаторно это все тоже незаметно, и с точки зрения внешней эстетики более чем приемлемо.
Если же есть какая-то технологическая проблема, есть смещение имплантата, либо такая же капсульная контрактура, как на силиконовом импланте на молочной железе, либо еще какие-то сложности, то действительно, это может приводить к тем визуальным эффектам, о которых вы говорите.
Важно отметить, что диспозиция имплантов ягодичных гораздо чаще встречается, чем имплантов молочной железы, потому что это зона, которая постоянно находится в движении, постоянно находится под нагрузкой. Человек сел, встал, какое-то воздействие и все время есть шанс на то, что будет смещение структур относительно друг друга. Но в этом задача врача, правильно провести постановку и максимально исключить возможность какой-либо подвижности этого импланта и достичь хороших эстетических результатов.

Юлия Титова: Насколько сочетается ягодичные импланты с дальнейшей физической нагрузкой, если девочка решила все-таки взяться за это место?

Антон Захаров: Вы знаете, лучше взяться за это место сначала.

Юлия Титова: А если сделала процедуру и решила спортом заняться?

Антон Захаров: Тут надо решать индивидуально. Зависит от того, в какой позиции имплантат. В принципе, никак не ограничивает человека в жизни. И нет ли, опять же, тенденции к изменению их позиции.

Юлия Титова: Ну что ж, давайте перейдем к самой интересной зоне, на мой взгляд, которая всегда на виду, это наше лицо. С помощью липофилинга какие можно проводить процедуры, что можно изменить в лице человека?

Антон Захаров: Тоже актуальный вопрос. Сейчас в современной практике есть разные тренды использования пересадок жира на лице: и в параорбитальной зоне, и восполнение дефицита орбитальной клетчатки в области верхних век, в области нижних век, и восполнение структурных объемов, например, скуловой области, в щечной области. Есть много техник, много подходов к этому вопросу.
Но, скажем так, тут надо понять, для чего это выполняется. Если это создание каркасного объема, например, в области скулы, то это должна быть достаточно деликатная коррекция, чтоб не вызывать деформацию и значимое изменение композиции. Если это восполнение объема орбитальной клетчатки, это очень актуально для верхних век, то конечно, тут у нас задача наоборот, использовать жир не как каркас, а как наполнитель, чтоб это все было максимально подвижно. Часто это выполняется при деформации верхних век, когда либо удалена центральная грыжа, либо изначально форма орбиты такая невыигрышная.
Хочу отметить, что на сегодня отходит на второй план липофилинг нижних век носослезной борозды. Раньше это была очень актуальная тема. Было и очень много докладов на конференциях, и очень много коллег пыталось направить свои усилия в эту сторону, добиться хороших эстетических результатов путем заполнения носослезной борозды, путем заполнения зон скелетизации орбиты в области нижнего орбитального края, сочетать это каким-то образом с блефаропластикой. Но опыт показал отраслевой, что очень много пересадок в параорбитальную зону, в область нижних век и орбитального края приводит к отдаленной коррекции. Очень много.
Я могу сказать, что я в своей практике на сегодня исключил пересадку жира в нижние веки и в область орбитального края как факт из своей практики, так как слишком непредсказуемая технология и не дает тех эстетических результатов в отдаленной перспективе на сроки год и более, на которые мы рассчитываем. Полностью заменил все подобные технологии на более радикальные методы. Если же говорить о верхних веках, то это актуально. Скуловая область актуально.
Часто спрашивают пациенты, можно ли выполнить с помощью липофилинга эффективную коррекцию губ, заменить гиалуроновую кислоту на собственный жир. Тут, к сожалению, я вынужден сказать, что нет. Жир в структуре круговой мышцы рта, которая очень активная, она работает, создает большую динамическую нагрузку, не держится совсем.
Любые пересадки жира в область красной каймы очень быстро расходятся, жир этот очень быстро рассасывается или фиброзируются, и может либо исчезнуть полностью, либо вызвать ту или иную форму рубцовой деформации. Поэтому эта практика достаточно порочная. Тут, к сожалению, на сегодняшний день замены гиалуроновой кислоте нет.
Поэтому в области лица очень много и течений, и индивидуальных моментов. В одной зоне можно, в смежной уже нельзя. Надо решать, конечно, по ситуации.

Юлия Титова: Если мы, допустим, корректируем скуловую зону липофилингом.

Антон Захаров: Это самое эффективное на лице, кстати, в плане липофилинга.

Юлия Титова: Мы как, мы на этом закончили, или мы эту процедуру будем периодически повторять? Как в данной ситуации будет себя жир наш вести?

Антон Захаров: Усадка в области лица около 50%. То есть приживается и остается навсегда примерно половина введенного объема. Чаще всего липофилинг лица это двух- или трехэтапная процедура, очень редко это одноэтапное введение, на котором все заканчивается. Чаще всего это, как минимум, две сессии.
Есть разный подход. Конечно, как изолированную манипуляцию это нельзя рассматривать серьезно, это не такое глобальное дело. В моей практике в подавляющем большинстве случаев в структуре более глобальных, открытых хирургических вмешательств это как некое дополнение для решения конкретных эстетических задач.

Юлия Титова: В каких случаях вынуждены удалять жировые массы, ранее введенные с помощью липофилинга?

Антон Захаров: Это очень частые случаи, очень частые, в большинстве своем это параорбитальная зона, когда было некорректно введение в область век, особенно, нижних век, или край орбиты. Формируются конгломераты этого пересаженного жира, которые деформируют эту зону, ухудшают эстетику. И они не подлежат никакой консервативной коррекции, их приходится удалять хирургическим путем, либо в ходе нижней эстетической блефаропластики, либо сочетание блефаропластики и чек-лифтинга. Это очень частая проблема.
Сейчас целая волна этих пациентов, которым за последние 5 лет массово ввели липофилинг нижних век и края орбиты. Сейчас как раз они все приходят уже решать эту проблему. Опять же, я акцентирую внимание слушателей, мне кажется, технология коррекции данной зоны с помощью пересадки жира очень плохо прогнозируема и ведет к плохим отдаленным результатам.

Юлия Титова: Антон, скажите пожалуйста, как обстоят дела у нас с реабилитацией, что касается и груди, и ягодиц, и лица? Какая разница между установкой имплантов и липофилингом?

Антон Захаров: Без сомнения, липофилинг реабилитируется быстрее. При имплантации это 3 недели – месяц, при липофилинге это полторы – две недели, иногда быстрее. Липофилинг ведет к меньшему объему операционной травмы и, конечно, восстановление проще. Это однозначный факт. Но, опять же, если все идет по плану. А при пересадках это всегда некий элемент неожиданности, по плану ли все пойдет, или другим путем. Опять же, это менее прогнозируемая технология в эксплуатации, чем имплантация, либо чем полноценные наши классические операции.

Юлия Титова: Через какое время понятно, позитивно прошла процедура, или нет?

Антон Захаров: Оценочный срок – три месяца и полгода.

Юлия Титова: Самая интересная тема, самый интересный вопрос по стоимости. Все-таки, что дешевле: имплант или собственная ткань?

Антон Захаров: Если сравнивать троекратную пересадку собственного жира, троекратное проведение липофилинга и однократную имплантацию, то получается, что липофилинг дороже на выходе, причем, значительно. Потому что, скажем так, при имплантации объем экономических затрат понятен и конечен, при липофилинге это возможно 3 процедуры, может и не 3, а может и 5, все зависит от того, как приживается. Каждый раз это и подготовка к операционному лечению, и нахождение в стационаре, и непосредственно операция со всеми сопутствующими затратами. В совокупности липофилинг значительно дороже выходит.
Опять же, в этой ситуации цель пациента – избежать имплантации как таковой. Но актуальность такого формата действий должна решаться индивидуально в зависимости от того, какой клинический случай, что мы хотим получить на выходе, какие-то реальные объемы в горизонте нескольких этапов, какая индивидуальная анатомия этой зоны, допустим, молочной железы, в принципе, подходит ли липотрансфер под эту ситуацию. Очень-очень много аспектов должно быть учтено.
Знаете, очень здорово, что сегодня технология имплантации в те или иные зоны и технология пересадки жира находятся в конкурентной борьбе. Потому что эта конкурентная борьба позволяет как-то совершенствовать и то, и другое.
У обоих этих направлений появляется необходимость развиваться для того чтобы в этой конкурентной борьбе пытаться выиграть, потому что за каждым направлением стоят конкретные специалисты, которые продвигают то, что актуально для них. Но именно в такой конкуренции усовершенствуется что-либо в нашей жизни, не только хирургическая помощь, но в принципе, что-либо.
Поэтому в любом случае, как бы не развивалось взаимодействие между этими конкурентными технологиями, это в целом на благо и отрасли, и пациентам, и всем участникам процесса, потому что это ведет к очень значительному прогрессу. Потому что стагнация подобного рода, что есть какая-то технология, так будем делать, ничего менять не будем, – она прогностически неблагоприятна и мешает прогрессу. Здесь все иначе.

Юлия Титова: Антон, напоследок попрошу вас дать некоторые рекомендации нашим слушателям, чтобы не допускать ошибок в своем выборе. Мы все прекрасно понимаем, что к врачу обратиться – это самое правильное, особенно, если он квалифицированный и знает свое дело. Но, зачастую, у нас пациенты и пациентки любят принимать решения сами в отношении своего выбора. Чем нужно руководствоваться?

Антон Захаров: Вы знаете, если пациент принимает решение сам и обращается к хирургу уже с готовым решением, наверное, нужно искать другого хирурга. Это сразу я говорю, моментально, потому что это неправильно, когда специалист (в данном случае даже слово «специалист» не очень применимо), когда конкретный человек просто является исполнителем каких-то потребностей пациента. Это говорит о том, что нет никакой оценки клинической ситуации, и это точно не на благо пациенту. Поэтому тут необходимо решать индивидуально. Приходить к людям, которые этим занимаются на профессиональном уровне, возможно, к нескольким, обойти разных специалистов и обсудить свою проблему, увидеть разные варианты решения.
Но важно просить этих докторов аргументировать свои решения и аргументировать, почему именно в этом случае он выбирает именно эту тактику, а не какую-либо иную. Это должна быть понятная, логичная цепочка умозаключений, которая понятна не только конкретному хирургу, но и понятна пациенту. Должно быть мотивированное решение в выборе методики. Если такого мотивированного решения не прослеживается в подобной истории, то нужно, значит, искать другое место.

Юлия Титова: Антон, спасибо большое! Наш эфир подошел к концу. Дорогие друзья, для вас выступал Антон Захаров, пластический хирург. Спасибо большое! Помогала ему я, Юлия Титова. Будьте здоровы и всего вам доброго!

Антон Захаров: Счастливо!

Нашли ошибку? Выделите ее и нажмите +