Психология и пластическая хирургия (страница 2)

А в отношении тестирования новых препаратов – это все как-то звучит несколько отвлеченно от реальности. В практику попадают препараты только те, которые уже зарекомендовали себя многолетним использованием в центрах, которые занимаются именно апробацией новых лекарств. Никогда не бывает таких ситуаций, что врач получает что-то новое и решает попробовать это на пациенте. Но в формате современной медицинской практики, которая ведется в правовом поле профессионалами, это невозможная ситуация.

Юлия Титова: Но мы все прекрасно понимаем, что есть препараты похуже, а есть получше. В любом случае есть же такой спектр. Наверняка есть препараты, которые, скажем так, уровня люкс, как в косметике, которые однозначно хороши, а есть препараты, которые еще, так скажем, под знаком вопроса.

Антон Захаров: Я согласен, это так. Как и в любой линейке лекарственных средств есть более дорогостоящие, более, скажем так, проверенные препараты, именно выпускаемые теми корпорациями, в которых изобретали, лицензировали и тестировали, и есть, скажем так, более простые аналоги. Но нужно отметить, что подобный выбор не стоит у анестезиологов в эстетической хирургии абсолютно, потому что во главу угла в этом сегменте в медицинской деятельности ставится безопасность и качество. И мне неизвестны случаи, в принципе, когда бригады, занимающиеся этой деятельностью, выбирали что-то более дешевое с целью экономии. Мне такие случаи неизвестны. Всегда стараются брать лучшее, чтобы получить максимум из максимума.

Юлия Титова: Можно я спрошу по поводу экономии? Вы упомянули, что вроде стараются этого не делать. Я слышала, что в пластической хирургии экономят на общем наркозе в угоду местному из-за дороговизны препаратов и оборудования, в частности. Вот это можно как-то раскрыть?

Антон Захаров: Вы абсолютно правы. И это очень болезненная тема для обсуждения и для нашего сообщества, потому что, конечно же, чтобы оказывать услуги по полноценной анестезиологии, нужен и очень сложный процессинг, нужно наркозное оборудование, медицинское газы – сами по себе дорогостоящие препараты, и наркотические анальгетики, которые подлежат сертификации, определенному формату использования, закупки, хранения, ввоза, охраны. И это штат анестезиологов, смежных специалистов. То есть это очень большие экономические вложения для любой организации – поддерживать такую структуру, и это несопоставимо по вложениям со шприцом местного анестетика. Но, без сомнения, местная анестезия не может и не способна заменить ингаляционную анестезию в эстетической хирургии, и в таких случаях речь идет чаще всего о каких-то малоинвазивных вмешательствах.
Но очень часто пациент подвергается серьезному риску, когда ему пытаются выполнить операцию, требующую более полноценного анестезиологического пособия, под местной анестезией. Все местные анестетики достаточно токсичные, и это достаточно токсичные препараты – все без исключения. Особенно «Лидокаин» может быть опасен в отношении дозы. И, как бы это ни звучало парадоксально, самые сложные случаи вреда здоровью либо гибели пациентов на эстетических операциях связаны именно с передозировкой местных анестетиков, когда пациент, который патологически боится наркоза, вместо того, чтобы получить профессиональные консультации анестезиолога и хирурга, которые разъяснят ему риски и сделают его операцию максимально безопасной, начинает целенаправленно искать людей, которые согласятся сделать даже объемное вмешательство под местной анестезией. А по другую сторону баррикад «специалисты», которые пытаются сэкономить на всем, делать эстетические операции, не обладая достаточным уровне оснащения, под местной анестезией в отсутствии отделения реанимации, скажем так, в ущерб безопасности. И вот когда они находят друг друга, бывает, это заканчивается трагедией, потому что большие дозы, например, того же «Лидокаина» обладают в определенной концентрации антиаритмическим действием и в еще большей концентрации – проаритмогенным. Большая доза «Лидокаина» легко может остановить сердце, и осуществить восстановление сердечной деятельности в условиях вот такой клиники, где для этого, по большому счету, ничего нет, в таком случае будет просто невозможно. И вот такой парадокс: человек, боясь наркоза, погибает от местной анестезии.
Но это, скажем так, большая проблема, и все люди, которые занимаются в отрасли организации медицинской службы, они все борются с этими процессами и делают все возможное, чтобы, в целом, эстетическая хирургия была максимально безопасной. Но здесь же и большая ответственность пациента, она огромная! Если пациент обращается в клинику, ему говорят: «Зачем вам наркоз? Ни в коем случае! Это же так опасно, это же так вредно! Мы вам все сделаем под местной анестезией».

Юлия Титова: Но это один из контрольных вопросов, который стоит задать.

Антон Захаров: Да, это контрольный вопрос. Сразу нужно понять, что в этой ситуации, скорее всего, просто организация не обладает никаким оснащением для реализации правильного процессинга, и, наверное, не стоит просто там оперироваться, подвергать свою жизнь реальному риску, не эфемерному какому-то.

Юлия Титова: О’кей. А какие операции точно не нужно делать под местным наркозом? Например, когда берут ринопластику или местную липосакцию?

Антон Захаров: Если честно, я считаю, что в эстетической хирургии вообще никакие операции не нужно делать под местной анестезией. В этом нет необходимости. Даже потому что такой подход, конечно, позволяет пациента раньше отпустить, возможно, домой или снизить на него экономическую нагрузку. Но эстетический хирург работает на результат: не ради того, чтобы что-то сделать, как угодно, а ради того, чтобы получить хороший эстетический результат. Даже в банальной ситуации, когда делается небольшая эстетическая операция типа верхней блефаропластики под местной анестезией, это очень дискомфортно для человека. Может, эффект обезболивания от местного анестетика есть, но это психологически некомфортно: в области глаза острым инструментом ведется какая-то работа, плюс яркий свет, плюс эмоциональные переживания. Естественно, поднимается системное давление, кровоточивость тканей значительно увеличивается. В этом случае хирург вынужден более активно останавливать кровотечение с помощью электроинструмента. Тем самым повышается термическая травма тканей круговой мышцы глаза. Как следствие – более грубое рубцевание – худший эстетический результат и внешний вид рубцов. Ради чего? Ради того, чтобы, скажем так, сделать это именно таким путем? Опять же эстетический хирург работает на результат, и на этот результат работает все: и качество операции, и качество анестезиологического пособия, и качество реабилитации, и отбор пациентов, и вообще все, что с этим связано.
Плюс второй важный аспект: в общем тренде усложнения эстетической хирургии мелкие изолированные манипуляции, которые потенциально выполнимы под местной анестезией, они практически отходят на второй и третий план. В большинстве пациент хочет боле значимых композиционных изменений, а они уже все невозможны в условиях местной анестезии. Поэтому я в своей практике местную анестезию не использую, все эстетические операции выполняю под тем или иным видом общего обезболивания. Это максимальный комфорт для пациента и максимальная безопасность.

Юлия Титова: А давайте поговорим об общем наркозе и о видах общего наркоза, и для каких операций какой предназначен. Допустим, внутривенный: каким образом он проходит, сколько по времени он может держать пациента, так скажем, в неведении, и дает возможность врачу доделать операцию? Какие пределы по времени?

Нашли ошибку? Выделите ее и нажмите +