Психология и пластическая хирургия (страница 4)

Юлия Титова: Ни для кого не секрет, что бывают случаи, что у человека случается аллергическая реакция, анафилактический шок. Это, скорее, исключение, или это неправильная работа анестезиолога? И можно ли заранее проверить, пройдет этот препарат или нет?

Антон Захаров: Люди, у которых есть полнообъемные аллергические реакции, вплоть до анафилаксии на препараты, в подавляющем большинстве случаев осведомлены об этом, и они проходят специализированные аллергопробы, они оценивают свой собственный иммунный статус и контролируют эти процессы. Многие люди думают, что у них есть на что-то реакция, в силу того, что им в детстве или в какой-то ситуации сказали, что у них такое есть, не проводя реальных исследований. Чаще всего это беспочвенные опасения, но нужно понимать, что анафилактические реакции есть, и они есть на любые лекарственные препараты. Но это очень большая редкость. Это ничтожные доли процента. Подобные реакции легко купируются в случае их возникновения на стационарном этапе лечения. Тот объем оборудования и препаратов, которые есть в штатной практике анестезиолога, позволяет справиться даже с тяжелым анафилактическим шоком.
Боязнь людей перед подобным состоянием чаще всего связана с тем, что иногда на анафилактический шок списываются другие ситуации, другие истории, и это формирует такой страх у людей, хотя на самом деле истинные причины были совсем другие. В практике любого врача случаются уникальные вещи. Например, один из обязательных препаратов первой помощи при анафилактическом шоке – это адреналин. Это препарат, который прекращает развитие процессов, следствием которых является анафилактический шок: средство номер один при анафилактическом шоке. Есть пациенты, которые приходят и говорят, что им сказали, что у них анафилактическая реакция на адреналин, даже до такого доходит. На самом деле, конечно же, это невозможно. Реальное количество анафилактических реакций на препараты в разы меньше, чем предполагаемое. Даже если подобная реакция развивается, это в условиях наличия оборудования и анестезиологической помощи достаточно просто решается без вреда для здоровья.

Юлия Титова: Вы говорите о здоровых пациентах.

Антон Захаров: Конечно.

Юлия Титова: Мы рассматриваем их состояние здоровья, подразумевая молодую девушку 20-30-40 лет. А что касается пожилых, например, людей, когда иногда говорят: о, да он наркоз не переживет? Здесь требуется некая осторожность, или мы берем ситуацию, когда среднее здоровье человека может быть осложнено различными заболеваниями?

Антон Захаров: Когда мы говорили о том, что человек здоров и риски его минимальны, то именно это я имею в виду. Пациентов с высоким риском или риском средним-плюс на эстетические операции мы не берем. Либо он идет к профильным специалистам, проходит длительную подготовку, снижает свои риски за счет лечения основного заболевания: допустим, выраженной гипертонической болезни с высокими цифрами, не купируемыми препаратами. Конечно, риски такого пациента, если взять его на эстетическую операцию, высоки, и интраоперационных осложнений, и послеоперационных, и анестезиологических. И, без сомнения, он не попадает на операцию: он идет к кардиологу, лечит свою гипертензию, получает нормальные контролируемые цифры АД в течение, минимум, трех месяцев, и уже дальше мы рассматриваем повторно возможность взять его на операцию. Если мы видим, что это стало безопасным по ряду наших показателей, то мы можем это сделать. В эстетической хирургии на полноценное вмешательство пациенты с высоким риском не берутся.
Бывают ситуации, что и у молодых людей есть явные противопоказания. Тогда они отправляются заниматься своей серьезной патологией для восстановления общего состояния здоровья, и потом уже рассматривается все повторно. И, наоборот, бывает, в достаточно серьезном возрасте люди имеют хорошие общесоматические показатели по сердечно-сосудистой системе, по нервной системе, по всем параметрам. Почему мы должны отказывать им в этом случае?

Екатерина Крюкова: А при ВИЧ-инфекции, например, будет возможность эстетической операции?

Антон Захаров: При ВИЧ-инфекции можно выполнять эстетическую операцию при ряде условий. Условие первое: оперирующий хирург согласен взять этого пациента.

Юлия Титова: Там требуется специальная подготовка.

Антон Захаров: Соответственно, у него есть мощности в отношении производства, чтобы реализовать операцию пациенту с ВИЧ. Второй важный аспект – это течение ВИЧ. Это не должно быть вирус (…), и должны быть нормальными РОЭ и CD-4. Плюс, справка от инфекциониста, который занимается конкретно этим ВИЧ-пациентом, о том, что уровень его иммунитета позволяет провести ему эту операцию. То есть здесь определенный этап юридического оформления, определенный показатель анализов и согласие эстетического хирурга. Я в своей практике сталкиваюсь с пациентами ВИЧ-носителями, и если у них все нормально, то в отдельных случаях мы можем их брать.

Юлия Титова: Как вам кажется, предварительный опрос пациента о состоянии его здоровья анестезиологом и врачом-хирургом достаточно ли хорошо проводится у нас в Москве?

Антон Захаров: Без сомнения. Это же не просто вопрос, а опрос.

Юлия Титова: Мне кажется, есть такие хирурги, которые без анализов могут тебя принять: у нас окошко во вторник в 19:00.

Антон Захаров: Вы знаете, это недопустимо. Есть определенный клинический минимум для выполнения операций. Он утвержден Минздравом, и он сто процентов необходим к исполнению. Это касается и анестезиологического пособия, и эстетической операции. Есть 505-й приказ, где прописано все: какие анализы, какая подготовка должна быть при проведении эстетической операции. Плюс, пациента перед операцией осматривают не только анестезиолог и эстетический хирург. Есть ряд специалистов, консультации которых любой эстетический пациент должен получить. Это терапевт, который резюмирует его состояние. Это ряд клинических анализов, которые он должен обязательно сдать, и терапевт их должен оценить. Это ЭКГ, рентген грудной клетки, тем более, если мы говорим об ингаляционном виде анестезиологического пособия.
Часто в схему обследования включаются смежные специалисты, связанные с зоной вмешательства. Допустим, если это работа в периорбитальной зоне, то это офтальмолог, который должен исключить наличие противопоказаний со стороны глаза. Хотя с глазом эстетический хирург никак не работает, но это смежная зона. Они связаны между собой анатомически и по ряду других вещей: офтальмолог должен оценить ситуацию. Это ЛОР, если мы делаем ринопластику с дополнительным функциональным компонентом, если это необходимо. И далее, в зависимости от того, что мы делаем в эстетической хирургии, для оказания дополнительной консультативной помощи подключаются специалисты. Других вариантов просто нет.

Екатерина Крюкова: Все остальное дело подсудное.

Антон Захаров: Все остальное – да, можно сказать и так. Если стандарт обследования нарушается, оценка состояния здоровья проведена не полностью, то говорить о какой-то квалифицированной медицинской помощи не приходится.

Екатерина Крюкова: У нас часто еще люди бывают забывчивыми: что-то забыли в своей биографии из анамнеза.

Юлия Титова: Есть ли принципиальные вещи, о которых точно забывать нельзя?

Нашли ошибку? Выделите ее и нажмите +